- Давай адрес, - тут же сказал он. - Мы выезжаем.

Я позавтракал вместе с Чарльзом. Миссис Кросс на свой старомодный лад накрыла стол - тосты, кофе, каша и омлет. Чарльз не представлял себе утра без яиц. Он ел и смотрел, как я пью кофе, пользуясь только левой рукой.

Зная мою нелюбовь к объяснениям, он не делал никаких замечаний касательно железных труб.

Он читал газету, которая, как он мне дал понять, сделала сенсацию из смерти Джинни Квинт. Две колонки занимала фотография, на которой Джинни улыбалась. Я постарался не думать о том, как она могла выглядеть после падения с шестнадцатого этажа. Чарльз прочитал вслух:

- "Друзья говорят, что она была удручена предстоящим судом над сыном. Ее муж, Гордон, отсутствует". Другими словами, репортеры не могут найти его.

Суровое испытание прессой, подумал я. Мучение последних нескольких дней.

- Как ты считаешь, Сид, - сказал Чарльз самым своим спокойным и вежливым тоном, - ярость Гордона была преходящей или… э-э… маниакальной?

- Я считаю, - повторил я за ним, - что не стоит судить так поспешно. Гордон, возможно, и сам этого не знает.

- Будь осторожен, Сид.

- Разумеется. - Я проанализировал впечатления, оставшиеся у меня от коротких секунд нападения на Пойнт-сквер. - Не знаю, где была Джинни, когда она выбросилась из окна, но не думаю, что Гордон был с ней. Я имею в виду то, что, когда он напал на меня, он был одет так, как одевался во время пребывания в деревне. Ботинки в грязи, вельветовые брюки, старая твидовая куртка, голубая рубашка с открытым воротом. А металлическая труба, которой он ударил меня… Это был не прут, а двухфутовый кусок стального столба, вроде тех, на которые крепят сетчатые ограды. Я видел в нем дырки для проволоки.

Чарльз выглядел изумленным. Я продолжал:

- Думаю, что он был дома, в Беркшире, когда ему сказали о Джинни.