Я знал только одно место, куда стоило бы поехать. Моя единственная гавань, которая много раз становилась моим убежищем.

- Паддингтон, - сказал я. - Пожалуйста.

- То есть к Святой Марии? В госпиталь?

- Нет. На вокзал.

- Но вы же только что оттуда! - возразил он.

- Да, но, пожалуйста, отвезите меня обратно.

Слегка приободрившись, он развернул машину и поехал к Паддингтонскому вокзалу, где снова заверил меня, что он ничего не видел, ничего не слышал и ни во что не собирается вмешиваться, понятно?

Я расплатился и отпустил машину, и если и запомнил ее номер, то по привычке.

Я всегда ношу с собой на поясе мобильный телефон, и теперь, неспешно прогуливаясь по пустой платформе, я набрал номер человека, которому доверял больше всех в мире, - отца моей бывшей жены, контр-адмирала королевского флота в отставке Чарльза Роланда, и, к моему глубокому облегчению, он поднял трубку после второго гудка.

- Чарльз, - сказал я дрогнувшим голосом.

Последовала пауза, затем он спросил:

- Это ты, Сид?

- Можно мне приехать?

- Конечно. Ты где?

- Паддингтон. Я поеду на поезде, потом возьму такси.

- Боковая дверь не заперта, - спокойно сказал Чарльз и положил трубку.

Я улыбнулся. Немногословность Чарльза была так же неизменна, как и его постоянство. Чарльз не любил проявлять чувства, он не относился ко мне по-отечески и не был снисходителен, тем не менее я сознавал, что ему не безразлично происходящее со мной и он предложит мне помощь, если понадобится. Как по некоторым причинам понадобилась она мне сейчас.

Поезда до Оксфорда в середине дня ходили реже, и только в четыре часа местное такси, оставив Оксфорд далеко позади, подъехало к большому старому дому Чарльза в Эйнсфорде и высадило меня перед боковой дверью. Я, неловко действуя одной рукой, расплатился с водителем и с облегчением вошел в дом, о котором думал именно как о доме, об острове среди швырявшего меня во все стороны житейского океана.