Букинист, чей магазинчик располагался бок о бок с моим, крепко пожал мне руку и широко, искренне улыбаясь, пожелал счастливого Нового года. Я улыбнулся в ответ и поблагодарил его. Улыбаться было легко. Наш поселок всегда жил довольно дружно, а уж теперь-то люди тем более приветствовали Новый год и соседей с неподдельной радостью и дружелюбием. Со ссорами можно и обождать.

Неподалеку от меня большая компания встала в круг посреди улицы, обняв друг друга за плечи, и, раскачиваясь, распевала «Забыть ли старую любовь?»^[3], не смущаясь тем, что половины слов никто не помнил. По мостовой, отчаянно сигналя, осторожно ползла пара машин, набитых весело орущими подростками, с фарами, включенными на полную мощность. Короче, все развлекались как могли, шумно, но благодушно.

Быть может, именно поэтому я задержался на улице дольше, чем собирался. Но в конце концов я все же неохотно решил, что пора возвращаться в свой магазин, к своему мешку с деньгами и незваному гостю - чье настроение, уж конечно, не улучшилось от моего отсутствия.

Не без сожаления отклонив предложение букиниста выпить по рюмочке солодового виски, я направился к дверям своего магазина, снова с тоской ощутив, как мне не хватает Мартина. Мартин всегда знал, что может погибнуть на работе, - но никогда не ожидал этого. Да, конечно, без падений не обойдешься - но это случится «как-нибудь в другой раз», не сегодня. Травмы для него были всего лишь досадными помехами на пути к победам. Мартин не раз беспечно говорил мне, что «повесит сапоги на стенку» в тот же миг, как ему станет страшно их надевать.

А один раз он признался, что если чего и боится, так это самого страха.

Я отворил тяжелую дверь, заранее приготовившись извиняться, - и обнаружил, что тут не до извинений.