Гены наделили Мартина довольно-таки атлетическим сложением, а от мамы-итальянки ему вдобавок передалось умение готовить, любовь к хорошей кухне и жизнерадостный нрав.

Мартин непрерывно ссорился с Бомбошкой, своей состоятельной, пухленькой и болтливой супругой. Своих четырех малолетних отпрысков Мартин по большей части игнорировал. Временами он озадаченно хмурился, глядя на них, словно бы не понимал, кто это такие. Благодаря своему мастерству, отваге и умению устанавливать контакт с лошадьми Мартин выигрывал скачки не реже, чем раньше. И в тот день по дороге в Челтнем он спокойно и уверенно обсуждал шансы своих лошадей. Сегодня ему предстояло участвовать в двух коротких барьерных скачках и одном стипль-чезе. Три мили сложных препятствий позволяли Мартину проявить то самое расчетливое бесстрашие, которое сделало его великим жокеем.

В эту злосчастную пятницу Мартин заехал за мной последним, потому что я жил ближе всех к челтнемскому ипподрому.

На переднем пассажирском месте уже сидел Прайам Джоунз, тренер, на чьих лошадях регулярно ездил Мартин. Прайам был специалистом по саморекламе, но что касается умения определить момент, когда лошадь, порученная его заботам, достигает наилучшей спортивной формы, - в этом Прайам был значительно менее силен, чем ему казалось. Если верить тому, что говорил мне по телефону мой друг Мартин, сегодняшний стиплер, Таллахасси, был как никогда готов к тому, чтобы завоевать золото. И тем не менее Прайам Джоунз, приглаживая свою белесую, редеющую шевелюру, скучающим голосом говорил владельцу лошади, что, пожалуй, Таллахасси мог бы показать лучший результат, если бы дорожка была помягче.

Владелец Таллахасси, Ллойд Бакстер, развалился рядом со мной на заднем сиденье автомобиля. В зубах у него дымилась одна из Мартиновых сигар, постепенно превращаясь в пепел. Бакстер слушал тренера без особого удовольствия. Я про себя подумал, что на месте Прайама поберег бы свои преждевременные извинения до тех пор, когда они действительно понадобятся.