- Кхм… Роза… - начал я.

- Миссис Робинс! - не слишком любезно поправила она.

Я прокашлялся и попробовал начать сначала:

- Хорошо, миссис Робинс. Не хотите ли выпить кофе в баре или, может быть, чего-нибудь покрепче?

- Нет! - сказала она как отрубила. - И вообще, не суйте нос не в свое дело!

- Миссис Робинс, вы случайно не видели, кто передал Мартину Стакли пакет, завернутый в оберточную бумагу, на скачках в Челтнеме в прошлую пятницу?

Казалось бы, вопрос был самый простой. Однако миссис Робинс поджала губы, развернулась на каблуках и удалилась. По всему было видно, что возвращаться она не собирается.

Выждав немного, я последовал за ней. Заглядывая время от времени в программку скачек, как обычный игрок, намеревающийся сделать ставку, я просочился следом за Розой к ларькам букмекеров, выстроившимся вдоль трибун. Роза остановилась у ларька, на котором висела табличка «Артур Робинс, Прествик, мы существуем с 1894 года», и заговорила с человеком, похожим на Элвиса Пресли, с густыми черными бакенбардами. Человек стоял у ларька, принимал деньги от клиентов и диктовал полученные ставки клерку, который вводил их в компьютер.

Розе Робинс, существующей явно не с 1894 года, похоже, было что порассказать. Человек, похожий на Элвиса Пресли, нахмурился, слушая ее, и я счел за лучшее отступить: я достаточно силен и ловок, но по сравнению с этим дядей с бакенбардами я был все равно что дошкольник. Достойный потомок Артура Робинса был только лицом похож на Элвиса Пресли, а фигурой скорее на гориллу.

Я поднялся на трибуны и принялся терпеливо ждать, пока букмекеры из «Артура Робинса» - всего их было трое - закончат принимать ставки на последние две сегодняшние скачки. Наконец главный из них - тот, похожий на Элвиса Пресли, - закрыл ларек, взял сумку с деньгами и направился к выходу вместе с Розой и двумя помощниками. Я следил за ними, пока они не скрылись из виду. Насколько я мог судить, они ушли с ипподрома. Вместе эта компания стоила целого танка.