Готовые смеси, которые поступают в барабанах по двести килограммов, выглядят как россыпь мелких матовых шариков или крупных горошин. Я обычно беру самую простую шихту - она всегда бывает чистой, без примесей и плавится без проблем.

Когда Мартин впервые увидел, как я загружаю в резервуар печи недельный запас круглых серых камушков, он принялся читать вслух состав, указанный на этикетке:

- «Восемьдесят процентов составляет белый кварцевый песок с берегов Мертвого моря, еще десять - кальцинированная сода. Затем добавьте определенное количество сурьмы, бария и мышьяка на каждые пятьдесят фунтов шихты. Если хотите окрасить стекло в синий цвет, добавьте порошок ляпис-лазури или кобальта. Если вам нужен желтый цвет, используйте кадмий. При высоких температурах кадмий меняет цвет на оранжевый, затем на красный…» Ну, уж в это-то я ни за что не поверю!

Я с улыбкой кивнул.

- Это содовое хрустальное стекло. Я всегда использую именно его, потому что оно совершенно безвредное. Из такого стекла можно делать посуду, можно позволять детям совать его в рот…

Мартин изумленно уставился на меня.

- А что, разве бывает вредное стекло?

- Ну… в принципе бывает. Особенно осторожным надо быть со свинцом. Свинцовый хрусталь смотрится великолепно. Но свинец чрезвычайно ядовит. Точнее, силикат свинца, который добавляют в стекло. Это такой красновато-ржавый порошок. Его надо хранить отдельно от всего прочего и хорошенько запирать.

- А как насчет граненых бокалов из свинцового хрусталя? - осведомился Мартин. - А то моя теща, мать Бомбошки, подарила нам хрустальные бокалы… Я усмехнулся.

- Не беспокойся. Если вы ими до сих пор не отравились, то, надеюсь, и впредь не отравитесь.

- Ну, спасибочки…

Я отворил тяжелую дверь моего магазина со стеклами в косых переплетах. Мне уже начинало не хватать Мартина. Не сказать, чтобы он был моим единственным другом. У меня была куча приятелей, с которыми всегда приятно выпить винца или пивка.