- Господи, Ноэль, у тебя семь пятниц на неделе. Ты права. Все мы взрослые люди.

Я улыбнулась.

- И это не настолько много значит, как могло показаться с наших слов.

Он взъерошил мои волосы.

- Пожалуй что нет, мой котёнок. Но мне ужасно повезло с тобой. Я хочу, чтобы ты это знала. Я имею в виду - уже хотя бы в том, что я узнал такого человека как ты.

Тут, конечно, всему наступил конец. Я чувствовала себя ещё больше замаранной, чем когда пошла посмотреть на тело. Чем когда я сидела и смотрела на лицо своего спящего мужа, ненавидя его. Более замаранной, потому что те эмоции были по крайней мере непосредственными и искренними. А то, что было со Стивом - это дешёвка. Нечто низкопробное. Развлечение на уик-энд, интрижка, для внесения разнообразия в супружескую жизнь. Я сидела, улыбалась ему и видела, что он за человек. Сплошное притворство и фальшь. Зарабатывает себе на жизнь притворством, фальшью, позёрством и ложью, так, что вообще уже не осталось никакого Стива Уинсана. Возможно, когда-то и существовал такой человек. Сейчас же он представлял собой привлекательную оболочку, туго набитую газетными вырезками.

Он игриво поцеловал меня в ухо. От этого в ухе зазвенело. Его рука была у меня на талии.

- А теперь, когда мы поняли друг друга, котёнок, давай немного расслабимся. Чёрт возьми, думаю, я сумею подбросить Рэнди кое-каких клиентов, если он захочет снова учредить контору. Вот было бы здорово, если бы ты поселилась в самом Нью-Йорке.

- Это так мило с твоей стороны, - сказала я.

Его квадратная ладонь отпустила мою талию и осторожно вытащила мой свитер из юбки на спине, поползла вверх по моему позвоночнику к застёжке моего лифчика, повозилась там, совсем недолго, и застёжка поддалась. Уж что-что, а это он прекрасно освоил.

Есть в вас какая-то извращённость. Она подсказывает вам, когда вы обмануты и унижены, что нужно стремиться к ещё большей деградации. Я сидела в оцепенении, пока он меня тискал, вполне готовая ответить насквозь фальшивыми эмоциями, вполне готовая смириться с тем, что он пользуется мной, бессмысленно, походя, принять его как кару, как пепел на голове скорбящего. Теперь уже ничего не оставалось, даже пути к отступлению.