Но нянечка не станет тешить Шуру
И баловать стрельбою по мишеням,
А вкатит в ягодицу сульфазина,
Которым здесь спасаются от скуки.
А я гляжу на наше поколенье
И ничего печального не вижу.
Наверно, я не Лермонтов,
А он
Не Байрон.
Значит, Байрон - это я.
1
Руслан Чайковский, двадцати четырех лет от роду, выступал с концертом в подземном переходе под Невским проспектом, между Гостиным двором и Пассажем, строго напротив монаха, собиравшего пожертвования на восстановление репутации Бога.
Нет, на самом деле он собирал пожертвования на восстановление какого-то храма, а про репутацию Бога ляпнул как раз Руслан - причем не сразу, а только после того, как монах его проклял, припомнив к случаю древний канон то ли анафемы, то ли отлучения. А может, он от себя сочинил - но все равно получилось очень торжественно и грозно.
Однако Руслан не растерялся, и, выйдя на середину перехода, стал кидаться на прохожих, жалобно прося:
- Граждане прохожие, подайте доброму человеку на восстановление репутации Бога.
За это монах попытался побить его посохом, но Руслан заявил:
- Если разобьешь гитару, твоя церковь разорится раньше, чем расплатится. Ее сделал сам Гварнери дель Джезу, жертва таких же как ты иезуитов!
Это он соврал. Во-первых, Гварнери дель Джезу не делал гитар. Во-вторых, конкретно эту гитару сделали из отходов лесной промышленности на Вышневолоцкой фабрике "Пианино", и в 1984 году, за шестнадцать лет до описываемых событий, отец Руслана Чайковского купил ее в магазине за двадцать два рубля. И наконец, в-третьих, монах не был иезуитом, поскольку принадлежал к православной вере, которая, как известно, враждует как с католической церковью в целом, так и с иезуитским орденом в особенности.
Конфликт, который чуть не привел к гибели гитары, разгорелся из-за мелочи. Руслан вздумал петь песенки, из которых следовало, что он давно заключил договор с сатаной и теперь с нетерпением ждет дивидендов. Песни были хорошие, отлично срифмованные и удачно положенные на музыку - но вот беда: монахам вещи такого рода слушать противопоказано.