Гости переглянулись, словно окончательно решая для себя, стоит ли рассказывать этому непредсказуемому человеку о всех перипетиях их сложного дела. Стасюлявичюс откашлялся и наконец решился:

- Собственно, речь идет не только об этом убийстве, но и о нашем правительстве...

- Я не совсем вас понял, - усмехнулся Дронго. - Давайте договоримся, господин Стасюлявичюс, не говорить полунамеками. Вы рассказываете мне суть дела, а я решаю, стоит ли за него браться. Разумеется, все сказанное вами останется только в этой комнате. Заранее предупреждаю, я не берусь за дела, связанные с компрометацией политических соперников или с чем-то подобным.

- Нет-нет, - сразу сказал Стасюлявичюс, - мы приехали не за этим. Мы оба представляем партию, победившую на выборах в парламент. Речь идет скорее о членах нашей партии. Хотя не только о них.

- Я думаю, вам уже пора изложить суть дела, - напомнил Дронго, - пока мы топчемся на месте.

Стасюлявичюс посмотрел на своего напарника, словно предоставляя ему слово.

- Речь идет о нашем архиве, вывезенном из Литвы и не попавшем в Москву, заявил более прямолинейный Хургинас. - Мы до сих пор не знаем, где он находится.

- Архив местного КГБ? - уточнил нахмурившийся Дронго.

- Да. Москва доказывала, что оставила архивы местной агентуры, но мы проверили и выяснили, что большая часть агентурных материалов отсутствует. В том числе и списки особо важных агентов. - Хургинас говорил по-русски гораздо хуже своего напарника. И с сильным акцентом.

- А почему вы заинтересовались своим бывшим архивом только сейчас? спросил Дронго. - Или смерть вашего коллеги как-то с этим связана?

- Вы все поняли правильно, - кивнул Стасюлявичюс. - Нашим друзьям удалось выяснить, что мой убитый коллега раньше работал на КГБ, служил у них информатором. И многие из нас считают, что его убрали из-за того, что он отказался продолжать сотрудничество.