Она отвернулась, но ни одним жестом, ни звуком не показала своего состояния.

- Как он погиб? - спросил Дронго.

- Его убили около нашего дома. Какой-то снайпер. Я целый месяц не могла спокойно проходить мимо этого места. Слава богу, скоро перееду отсюда к дочери.

- А кто это был, выяснили? Что-нибудь удалось узнать?

- Нет. Просто нам сказали, что неизвестный снайпер. Милиция до сих пор ищет. Следователи доказывают мне, что найти убийцу очень трудно. А я знаю: когда хотят, находят. И кому он мог помешать? Врагов мы не имели, в коммерческие дела никогда не ввязывались - на это он был не способен.

- Тогда, может, существуют другие причины убийства? - осторожно заметил Дронго.

- Не знаю. Возможно, что-то связанное с их банком. Но там у него все спокойно. Милиция проверяла его банк и всех его работников, но ничего не нашла. Они говорят, будто не могут найти каких-либо мотивов для убийства. Немотивированное убийство почти не раскрывается - это термин их следователя.

- А вы сами как считаете? - Ему приходилось быть предельно внимательным и осторожным, не очень нажимая на несчастную женщину.

- Не знаю. У него не было никаких секретов. Правда, последние два дня он ходил какой-то задумчивый. В тот вечер мы первый раз выбрались с ним в театр. Она тяжело вздохнула. - Я ему советовала не ходить, но он настоял. Получилось, что и в последний.

Она оказалась очень сильной женщиной, если могла говорить о подобном, выдерживая все его вопросы.

- Извините меня, - искренне сказал Дронго, - я причиняю вам боль своими вопросами.

- Ничего, - сказала она и снова вздохнула, - сейчас уже легче. Не так больно, как раньше. Боль постепенно притупляется.

- Вы переехали сюда еще в девяносто первом?