- Бойня на границе - ваших рук дело?

Потапчук молчал. Потом неохотно сказал:

- Чего сейчас старое ворошить. Ну, было дело, мы с Семеновым поработали.

- А зачем вы лично установили микрофоны в квартире убитого? Что вы там искали?

- Я был уверен, что его убили за документы. Уж больно много покойный знал. Вот поэтому, когда его поминали, я пришел с остальными, все-таки коллеги, и установил микрофоны под столом. Сделать это оказалось легко, никто на меня не обращал внимания. А потом я столько времени слушал, вдруг кто-нибудь клюнет. Все разговоры слушал. И племяша своего держал на этом деле, пообещав большие деньги.

- И до меня никого не было?

- Приходил один. Алексеев, кажется. Дружок его бывший. Все про Савельева допытывал, да так осторожно, ловко, что жена ничего не поняла, а я сразу догадался, что документы и они ищут. Значит, документы еще не вернулись в Москву.

- Почему тогда они не ищут вас?

- Ищут, - усмехнулся Потапчук, - еще как ищут. Вы ведь сами лучше меня все знаете. Нас, "ликвидаторов", в живых оставлять не любят. Ну, а я после августа девяносто первого сменил фамилию и в другое место переселился. Меня тогда вычистили из органов, даже не спросив, куда делись документы по Литве. Тогда это никого не интересовало, все думали, что развал навсегда. А теперь как меня найдешь, выкуси. Теперь я сам кого хочешь найду. А как только их разыщу, так сразу и убью, чтобы документы себе вернуть. Они на них бабки делают, а я тут с нищеты помираю. Мы тогда двух покойников за Савельева с Семеновым выдали, думали, никто не узнает. А они теперь объявились. Видимо, нашли и документики.

Последние фразы Дронго особенно заинтересовали. Он убрал пистолет.

- Не буду я в вас стрелять, Потапчук, - сказал он, - хотя уже давно заметил, как вы опустили руку. Небось сейчас сквозь сиденье стрелять начнете. Не стоит, "ликвидатор". У меня к вам другое предложение, более конкретное.