- Очень толково, - кивнул генерал, заглядывая в список. Прочел и нахмурился. - Ты с ума сошел?

- Это фамилии из записной книжки Крючкова, - упрямо кивнул Алексеев, именно этих людей он принимал в последний месяц почти каждый день.

На листке были записаны три фамилии - полковник Мушкарев, подполковник Локтионов, подполковник Сарычев. Вторым из указанных офицеров числился сам Локтионов, успевший за эти шесть лет, отделявших его от августа девяносто первого, дослужиться до генерал-майора. Он растерянно заглянул еще раз в список и поднял глаза на Алексеева.

- И это все, что нашли? Негусто. Я бы мог сам сказать, какие вопросы у него обсуждались. Его интересовали события в Восточной Европе, особенно в Болгарии и Румынии. Я тогда курировал эти направления и докладывал действительно почти ежедневно. Тебя удовлетворяет ответ или ты собираешься меня допрашивать?

- Просто я считаю, что нужна ваша санкция на допрос Крючкова и остальных двух офицеров, которые уже не работают в нашем ведомстве.

- У нас много кто не работает. Это не значит, что всех нужно подозревать. Что еще обнаружили?

- Судя по оставшимся у нас документам, полковник Лякутис не имел к работе группы Савельева никакого отношения. Просто он помогал им, выступая в роли координатора. Поэтому убить его именно за это они не могли.

- Тогда кто его убил и зачем?

- Этого мы пока не знаем.

- Зато я знаю, - строго подвел итог генерал. - Тебе доверили разработку важного дела, а ты в кошки-мышки играешь. Пришел бы сразу ко мне с этой бумажкой, я бы тебе все объяснил. И никакого Крючкова никто тебе допрашивать не разрешит. Не те сейчас времена, чтобы старика беспокоить.

- Он может помочь расследованию, - упрямо сказал Алексеев.

- Как же. Он тебе поможет, - издевательским тоном заметил генерал, - плохо ты его знаешь.