Машина ждала своего хозяина у подъезда. Угона Малеев не боялся – во всех окрестных дворах мелкая шпана знала, кто такой Рокки. Даже наоборот, присматривали, чтобы чужие не шакалили. Уважали, значит...

Большой автомобиль угольно-черного цвета, с тонированными "под зеркало" стеклами медленно прополз под узкой аркой, ведущей во двор, и оказался на улице.

Не обращая внимания на знаки и светофоры, Никита резко бросил машину вперед, вливаясь в транспортный поток. Сзади громко заскрипели тормоза – какой-то древний "Москвич" торопливо метнулся к обочине. Успел, вывернул...

Никита двигался неторопливо – он сегодня никуда не спешил.

Натужно ревя двигателем и выбрасывая клубы темного дыма, его "маркушу" обогнал "подрезанный" им давеча "москвичок". Сидящий за рулем тонкошеий и остролицый "ботаник" в "леликах" с толстыми стеклами, глядя на "зеркало" окон "марка", возмущенно покрутил пальцем у виска. Дурак, дескать...

– Ну, ты, блин, по-опал... – негромко, в большей степени самому себе, сказал Никита. Нога прижала педаль газа, руки резко вывернули руль. Послушный воле хозяина, японский автомобиль резко прыгнул вперед.

Не обращая внимания на попутный и встречный транспорт, Рокки прижал "ботаника" к разделительной полосе и резко ударил по тормозам.

Чудом увернувшись от встречного "КамАЗа", "Москвич" остановился поперек проезжей части. "Ботан" сидел бледный и потный – Никита отчетливо видел это в зеркало заднего вида. Кажется, он уже что-то начал понимать.

Не обращая внимания на многочисленные гудки сигналов сзади, Рокки, оставив машину посреди дороги, полез наружу. Толстопалая ладонь привычно сжала тонкую "шейку" бейсбольной биты.

Рокки неторопливо возвращался посредине проезжей части оживленной улицы к обшарпанному "Москвичу". Он видел отчаяние и страх, плескавшиеся в глазах "ботаника". Смолкли гудки, машины аккуратно объезжали идущего навстречу движению явно "крутого" мужика с битой в руке и брошенный им автомобиль.