— Ни малейшей, — спокойно ответил Джонни и налил себе выпить.

— Вы же понимаете, такого больше бы не повторилось. На сей раз она могла быть уверена.

— Не в этом дело, — с безмятежным видом отмахнулся Джонни. — Проблема в том, что я ей лгал, скрывал, кем я был и чем занимался. Обнаружилось, что я не тот человек, которого она любила. Она не смогла приспособиться к моей истинной личности. Это вполне понятно.

Мысль, к которой она совершенно не в состоянии была приспособиться, — что её муж оказался из той породы людей, которые способны весьма эффективно убивать. То, что его враги пошли на все, чтобы Джонни уничтожить, ничего не меняло. После развода она и слышать не желала об алиментах или о какой-нибудь поддержке. Она хотела одного: вернуть себе свободу.

Джонни захлестнули горькие воспоминания, но лицо его оставалось непроницаемым. Он не стал противиться разводу. Это было её право. И если такой исход заставлял его страдать, он эти страдания заслужил. Ведь он сам выбрал свой путь, никто его на это не толкал.

Так что он избавился от магазина и принялся подрабатывать чем попало и где придется, временами уходя в загул и целиком отдаваясь азартным играм. То полутрезвый, то полупьяный, он не знал уже, за что ему держаться и чего искать.

— Джонни, — вновь заговорил Райли, — я знаю в Балтиморе одного человека, с которым вам стоило бы познакомиться.

— Зачем?

Райли пожал плечами:

— Ну, а почему бы нет? Вам ведь все равно нечем заняться!

— Разделить и ликвидировать! — вскричал Паннунцио. — В этой формуле кратко схвачена самая суть. Это именно то, чего я хочу. Вот что нужно совершить в самом лоне мафиозных семейств. Я обеспечу деньги, ты сделаешь все остальное. Внедрись в организацию, отыщи в ней слабые места, подогрей старые склоки, натрави одних на других. Встряхни их систему и смешай их планы. А начни с Макса Виджиланте.

Джонни плеснул себе ещё немного и взглянул на Паннунцио со скептическим любопытством.