Пак Нам Чхоль сидел на самом краешке кресла, почти не перенося на него тяжесть тела. Он именно присел и напряженно ожидал, что же поведает ему всесильный хозяин.

– Вы неплохо служите нашей коммунистической родине, – глава государства скользнул взглядом по наградным планкам на груди адмирала. – Я впечатлен тем, как вы развиваете на высоком посту проект своего предшественника.

Пак Нам Чхоль в знак благодарности кивнул. Оказывается, он сделал правильный выбор, поставив на развитие небольших субмарин, способных доставлять группы диверсантов. Эти подлодки были просты и дешевы в изготовлении, а операции, проводимые при их помощи, во многом напоминали приемы ведения войны японцами в сороковых годах. Это были те же самые камикадзе. Подлодки подходили к южнокорейским судам или побережью и совершали диверсии. Диверсанты, а их готовили в основном из числа молодых женщин, обычно гибли. А потом начинались дипломатические ноты и споры: кто виноват, кто первым напал… и у северокорейского руководства появлялись очередные козыри и предметы торга в спорных территориальных вопросах и в неурегулированных до конца взаимоотношениях с Южной Кореей. Условия жизни в «осажденной крепости» Любимый Руководитель умел использовать на «сто двадцать процентов», представляя диверсии как сознательные провокации южан.

– Я оценил ваше старание, адмирал, – негромко говорил глава государства, но при этом его тихий голос проникал в каждую клеточку мозга Пак Нам Чхоля. – И в порядке самокритики должен признать, что партийное руководство недостаточно внимания уделяло развитию нашего подводного флота. Вы готовы взяться за его переоснащение?

– Естественно, готов, – адмирал даже подался вперед. – Но для этого потребуются средства, технологии… Я готов составить записку. На чье имя?