– Не впадай в истерику! – На лице Анны-Марии появилось что-то вроде усмешки. – Просто мы хотим выжить. И не больше…

– Выжить! Выживете, если не умрете от страха. А в особенности ты боишься, как бы тебя не разоблачили. Какая ты медсестра из Гамбурга?!

– Мои документы в порядке, – ответила Анна-Мария.

– Конечно, в порядке, ты заранее об этом позаботилась! Все вы теперь в порядке. Притихли, как овечки… – Инга хотела еще что-то добавить, но в эту минуту послышался стук в дверь. Стук был ненастойчивый, тихий, даже несмелый, однако все примолкли, убежденные, что сейчас произойдет самое худшее…

– Откройте, господин Шенк, – проговорила наконец Анна-Мария.

– Почему именно я? Лучше будет, если женщина…

Инга с презрением посмотрела на них и вышла в прихожую, чтобы открыть дверь. Время тянулось бесконечно долго. Наконец они услышали голоса, а потом на пороге, опираясь на плечо Инги, появился молодой мужчина, небритый, в изорванной и грязной одежде. Все с облегчением вздохнули. Этот человек, кем бы он ни был, не показался им грозным и опасным. Однако все понимали, что его присутствие в доме может принести им беду. Молодой человек с трудом выпрямился, встал по стойке «смирно» и вскинул руку в гитлеровском приветствии.

– Хайль Гитлер! – выкрикнул он.

Все промолчали, хотя еще три дня назад каждый из них ответил бы так же.

– Что вы хотите? – спросил Шенк неуверенным голосом.

– Увидел вывеску: «Аптекарь Густав Ринг», – ответил мужчина. – У меня уже нет сил идти дальше. Сегодня вторник?

– Нет, четверг, – ответила Инга, пристально всматриваясь в лицо незнакомца. В нем было что-то особенное, что вызывало доверие. Девушка подумала, что этот человек, видно, не из трусливых.