Мундир был великоват, не по росту, а сапоги немного жали.

Эсэсовцы с бронетранспортеров не отдавали чести армейским офицерам, делая вид, что не замечают их. Они с тревогой посматривали на север, откуда доносились громовые раскаты артиллерийской канонады. Теперь она слышалась все ближе и ближе, и это наводило страх на немцев. Как долго это еще продлится? Неделю? Две? Вполне достаточно, чтобы погибнуть, но Клос не имел особого желания погибать сейчас, когда победа над гитлеровской Германией была близка.

Он подошел к дому Ринга. Кого теперь он застанет там? Интересно, появится ли человек Ринга в штабе Шернера? А Анна-Мария?

Входные двери были открыты. Из столовой доносились голоса Берты и Инги. Кто-то из них завел патефон… послышались хриплые звуки заигранной пластинки… Через два-три такта музыка прекратилась.

– Зачем выключила? – донесся голос Берты.

– Оставь меня в покое.

– Не рада, что вернулись наши?

– Не знаю, – ответила Инга. – Кажется, к нам кто-то вошел. Может быть, это Анна-Мария?

– А ты бы хотела, чтобы это был капитан Клос? Значит, фрейлейн Элькен еще нет дома… Клос нажал на ручку двери, ведущей в ее комнату. Дверь не была заперта на ключ. Он заглянул в гардероб. Увидел чемодан, спрятанный за диваном. Без особого труда открыл его, быстро просмотрел содержимое, надеясь найти что-нибудь интересное. Белье, косметика, гитлеровская «Майн кампф», банка кофе… Чемодан не имел двойного дна. Клос изучил все с особой тщательностью, особенно предметы дамской косметики. Открыл тюбик губной помады, осмотрел расческу, снял колпачок с флакона французских духов «Шанель» и крышку коробочки с кремом. Ничего подозрительного. Клос внимательно осмотрел банку с кофе. Ему была известна система применения тайников, используемых в польской и немецкой разведках, но с американской встречаться еще не приходилось, ибо до этого он не имел дела с американцами. Обследуя «Майн кампф», он случайно столкнул на пол банку с кофе. Она выкатилась на середину комнаты. И когда Клос поднял ее, он догадался… Боковая стенка отскочила, открыв тайник… «Неоспоримое доказательство», – подумал Клос.