– Ничче се…

– Вот и я так же. Спрашиваю его: а откуда ты знаешь, что я милиционер? Он говорит: «Женька сказала». Как я понял, девочка какая-то из моего подъезда… Сегодня снова пришел – снова просит, чтобы я маму его нашел. Кис, не знаю, что и думать. Опять Ларисы происки? Да уж больно нелогично, согласись…

– Соглашаюсь.

– Или какая другая из моих бывших?!

– Так это тебе лучше знать…

– Ни фига я не знаю! Надо с ним как-то переговорить… Да не умею я с детьми… Возьмешься?

– И где его искать?

– Думаю, что он и завтра придет ко мне на ступеньки подъезда…

– Время?

– Я выхожу в семь тридцать…

– …Я тоже милиционер, – произнес Алексей, усаживаясь на ступеньки рядом с мальчонкой.

Ему и впрямь больше шести лет не дашь. Нормальной комплекции ребенок, живые светло-карие глазки, кудрявая головка, ямочка на правой щеке, россыпь рыжих точечек-веснушек на носу. Синие шортики, желтая футболка с зайцем из «Ну, погоди!», сандалии с носочками – ничего модно-современного. Так одевали детей и тридцать лет назад, и сорок… Похоже, что гардеробом пацана заведовала бабушка.

– А этот дядя, к которому ты пришел, – добавил Алексей, – он очень-очень торопится на одно важное дело, так что ты извини его, он сейчас не может с тобой поговорить.

– Он ищет людей, которых украли?

– Да.

– Он может найти мою маму?

– Да. Но я тоже могу. Как тебя зовут?

– Михаська. А тебя как?

– А меня… Алексей. Тебе сколько лет? Шесть?

Мальчонка оттопырил три пальчика на руке и показал детективу.

– Вот когда будет!

– Через три месяца? – с некоторым трудом сообразил детектив.

Ребенок кивнул.

– Кто тебе посоветовал сюда прийти и ждать дядю-милиционера у подъезда?