Так, с маринадами и соленьями покончено. Что тут следующее на повестке дня? Ага, домашние тапочки. Неужели отечественная преступность и до них добралась? Да, это, конечно, бардак. Оставлять людей без комнатной обуви – разгул и беспредел. Джинн, вырвавшийся из бутылки…

Фу, слава Боженьке, тапочки, оказывается, не сперли. Их, оказывается, прибили гвоздями к полу коммунальной квартиры. Какая прелесть! Очень, очень оригинально. Соседи по коммуналке – самые сердечные люди на свете. Вне всяких сомнений. Не знаю, в большинстве своем или меньшинстве, но сердечные.

Дядечка, кажется, носик сломал. Влез в тапочки, сделал широкий и гордый шаг вперед на кухню и… Ой-ой-ой, как больно и как обидно. Хочется барабанить во все коммунальные двери и иступленно орать: «Кто-о-о?!» Что и было немедленно проделано. Но результатов никаких не принесло. Частное расследование быстро заходит в тупик. Тогда обращаемся к расследованию государственному. Пускай этим занимаются те, кому это положено по долгу службы и велению сердца. Требуем экспертиз, следственных экспериментов, очных ставок и возмездия. Нос стоит дорого. «Каждому советскому жильцу – отдельную квартиру, каждой советской женщине – отдельного любовника!» О, пардон, не туда понесло…

Резолюция патрона: «Тов. Ларин, пр. проверить». А почему именно тов. Ларин должен «пр. проверить»? Где там у нас доблестная участковая служба? Погодите, тов. Ларин, погодите. При чем здесь участковый, если злодейство неочевидное? То есть неизвестно, кто под покровом ночи поработал молоточком. Вот вы и проявите оперативную смекалку, внедрите кого-нибудь в коммунальную сферу и превратите неочевидное в очевидное. Это ваша работа, а не участкового.

Нет, не будет тов. Ларин ничего превращать. Он воспользуется пунктом номер два. Кто-то захотел невинно пошутить. По-шу-тить. Всего-то. Без преступного умысла. Кто из нас посмеяться не любит? Все любим. А если сосед шуток не понимает, это его проблемы. Правильно. Целиком и полностью разделяем. Надевайте тапочки и идите, идите, идите…