- Может ли из-за этого случая пострадать политическая карьера моего мужа?

- Видите ли, миледи, если дело не будет улажено, оно может, конечно, иметь весьма прискорбные последствия.

- О!

Она глубоко вздохнула, как человек, сомнения которого разрешились.

- Еще один вопрос, мистер Холмс. Из слов моего мужа, оброненных им тотчас же после случившегося несчастья, я поняла, что пропажа письма может привести к тяжелым последствиям для всей страны.

- Если он так сказал, я, конечно, не стану отрицать этого.

- Но каковы могут быть эти последствия?

- Ах, миледи, вы снова задаете мне вопрос, на который я не вправе ответить!

- Если так, я больше не буду отнимать у вас время. Не могу упрекать вас, мистер Холмс, за то, что вы отказались быть откровенным со мной, и, надеюсь, вы не подумаете обо мне дурно, потому что я искренне желаю разделить заботы моего мужа даже против его воли. Еще раз прошу вас: ничего не говорите ему о моем посещении.

На пороге она оглянулась, и я опять увидел красивое, взволнованное лицо, испуганные глаза и крепко сжатый рот. Затем она исчезла.

- Ну, Уотсон, прекрасный пол - это уж по вашей части, - улыбаясь, сказал Холмс, когда парадная дверь захлопнулась и больше не было слышно шуршания юбок. - Какую игру ведет эта красивая дама? Что ей на самом деле нужно?

- Но ведь она все очень ясно объяснила, а беспокойство ее вполне естественно...

- Хм! Вспомните ее выражение лица, едва сдерживаемую тревогу, ее беспокойство, настойчивость, с которой она задавала вопросы. Не забудьте, что она принадлежит к касте, которая умеет скрывать свои чувства.

- Да, она была очень взволнована.

- Вспомните также, как горячо она старалась убедить нас, что действует только в интересах своего мужа и для этого должна знать всё. Что она хотела этим сказать? И вы, наверно, заметили, Уотсон, что она постаралась сесть спиной к свету. Она не хотела, чтобы мы видели ее лицо.