- Не сомневаюсь, - согласился я - И, кажется, я знаю, что ты хочешь сказать, Этель. Ты и сама понимаешь, как ошиблась, пригласив...

- Ничего подобного,- перебила Этель, возможно излишне резко.- Ты даже не выслушал, что я хочу сказать. Это касается Эрика Скотт-Дейвиса.

- Нетрудно догадаться,- усмехнулся я.

Я дал ей высказаться. И могу сразу же заметить (поскольку больше всего я горжусь своей интеллектуальной честностью), что история, которую я услышал, сильно отличалась от того, что я ожидал. Судя по словам Этель, приглашение Эльзы Верити в одну компанию с Эриком Скотт-Дейвисом и де Равелями было вовсе не случайным промахом, а частью тщательно продуманной дипломатии. Оказалось, моя давняя приятельница способна на поистине макиавеллевскую изобретательность в своих маневрах, и, хотя ситуация во всех отношениях была очень серьезной, я нс смог сдержать улыбку, увидев милую Этель в столь непривычной роли.

Вкратце, если опустить обычные женские домыслы и лишние подробности, положение было таково: Эрик Скотт-Дейвис. которого мы с Этель давно отнесли к разряду отъявленных мерзавцев, самым серьезным образом покушался на Эльзу Верити - не в том смысле, чтобы лишить ее девственности, а с целью, на мой взгляд, куда более зловредной - он хотел жениться на ней. Бедная девочка, неискушенная в житейских делах и ослепленная его впечатляющей внешностью и огромным мужским самомнением, уже наивно воображала себя наполовину влюбленной. Если не предпринять экстренные меры дело вполне могло окончиться свадьбой. Цель Эрика Скотт-Дейвиса была очевидна: ему было наплевать на саму Эльзу, детское простодушие было вовсе не той чертой, что привлекала его в женщинах; ему нужны были ее деньги. Промотавший немалое состояние, доставшееся ему лет шесть назад после смерти отца, и окруженный слухами о том, что ему ничего не остается, как прибегнуть к последнему средству продаже фамильных портретов, Эрик был в совершенно отчаянном положении. А он был не из тех, кто, находясь в отчаянном положении, избегает отчаянных мер, способных его изменить.