Поэтому для самого себя я решил, что однажды напишу образцовый детектив от лица самого преступника, показав его надежды и страхи по мере того, как продвигается процесс расследования, болезненное беспокойство, с которым он будет наблюдать, откроется или нет его преследователям тот или иной факт, известный лишь ему одному, и его отчаянные попытки вырваться из захлопывающейся ловушки, изобретая все новые уловки. В умелых руках подобная книга может стать по-настоящему выдающимся произведением; и я не вижу причин, почему бы этим-рукам не оказаться моими.

Вот такую академическую теорию создал я на досуге и сейчас суровые обстоятельства дают мне шанс проверить ее на практике. Потому что в тог самый момент, когда я пишу эти слова, меня самого (и было бы неразумным утаивать это, особенно от себя) подозревают в убийстве. Подумать только, меня!

Кто-то (видимо, Вольтер, потому что именно ему принадлежит большинство подобных цитат) однажды заметил, что человеку дозволительно терять все, кроме головы. Свою я твердо намереваюсь сохранить на плечах.

Учитывая мои предыдущие слова, читатель может подумать (если эта рукопись когда-либо попадет в его руки), что это всего лишь мрачный розыгрыш. Тем не менее именно так все и обстоит. И как ни странно, будущее не слишком меня пугает, хотя - и опять было бы глупо отрицать это - я почти смотрю в лицо смерти, причем в ее самом неприглядном виде. Оказывается, я храбрее, чем сам думал. (Читатель убедится что даже сейчас я способен к бесстрастному самоанализу.)

Единственным местом, где я намереваюсь дать волю своему черному юмору, является эта рукопись. Я уже упоминал, что давно собирался сочинить именно такую историю, которая стала вдруг для меня кошмарной действительностью. Так неужели меня остановит то, что я являюсь жертвой, а не хозяином обстоятельств? История здесь, и я напишу ее.