– В вашем возрасте вы выглядите великолепно. – Немного лирики генерал еще мог себе позволить. – Дай Бог и мне дожить до вашего.

– Это не всегда счастье, – махнул рукой старик.

– Да, – серьезно подтвердил генерал, – понимаю.

Он помолчал немного и уже затем начал:

– У нас проблемы, дорогой Матвей Николаевич.

Старик кивнул головой.

– Я уже догадался, – спокойно ответил он.

– В Минске наш «ликвидатор» не сумел нормально выполнить задание. Он только ранил намеченного объекта, и тот сейчас в больнице. Мы предполагаем, что он выживет. А если выживет, то может заговорить. Нам пока не хотелось бы принимать никаких экстренных мер: все-таки Белоруссия – не Литва и не Польша. Но и сидеть сложа руки мы не имеем права. Повторная попытка ликвидации может вызвать к объекту повышенный интерес, а нам очень хотелось бы избежать ненужной огласки. Вы понимаете?

– Что с «ликвидатором»? – спросил, подняв тяжелые глаза, Матвей Николаевич.

– Он отозван в резерв, – немного смущенно пояснил генерал.

– Ах, мать вашу! – разозлился старик. – Его нужно было кончать еще там, в Минске. Такие вещи нельзя прощать. Это его профессия, и он с ней не справляется. Значит, профессионально негодный мусор. А что делают с мусором? – жестко спросил он. – Отправляют на переработку, – зло добавил старик. – А вы еще говорите: проблемы.

– Мы уже думали над этой проблемой. Просто я должен был получить согласие директора.

– Так нельзя работать. Это закон всякой спецслужбы. Оступившегося убирают. Иначе нельзя, может потянуться вся цепочка.

– Мы учтем ваши рекомендации, – разозлился генерал. «Этот старик забыл, что сейчас не тридцать седьмой год. И так просто убрать офицера никто не позволит». Но он усилием воли сдержал свой гнев. Этот старик был ему нужен. Очень нужен.

– Да, – немного смягчился Матвей Николаевич, тоже вспомнив о сегодняшних реалиях, – когда в стране такой бардак… Ладно, эту минскую жертву возьму на себя. Срок исполнения – сутки. Устраивает?