Что касается нравственного зла, то припомните лишь все то, что вы видели сами, и называйте вашего бога благим, если посмеете. Ведь на этот знаменитый довод никто еще не сумел дать ответ: либо бог не смог препятствовать злу — и тогда всемогущ ли он? Либо он это мог, но не сделал — где же тогда его благость?

Эвгемер. Это старинное рассуждение, по-видимому развенчивающее бога и ставящее на его место хаос, всегда меня ужасало; страшные безумства, свидетелем коих я был на этом злополучном шаре, еще более меня ужасают. Однако у подножия горы Этны, извергающей пламя и сеящей вокруг нас смерть, я вижу самые веселые и плодоносные поля; в Сиракузах после десятилетия убийств и разрухи я вижу возрождение мира, изобилия удовольствий, песен и философии; итак, в этом мире все же есть благо, если и существует такое количество зла. Итак, доказано, что бог — если он творец всего — не абсолютно зол.

Калликрат. Но вовсе не довольно того, что бог не всегда и не абсолютно жесток, — надо, чтобы он не был таким никогда. А ведь Землю, его так называемое творение, постоянно постигают ужасные катастрофы. Когда отдыхает Этна, ярятся другие вулканы. Когда уже нет Александра, поднимают головы другие разрушители. На нашем шаре не было ни мгновения без преступлений и катастроф.

Эвгенер. Именно к этому я и веду. Идея бога-палача, создавшего свои творения затем, чтоб их мучить, ужасна и нелепа; идея двух богов, один из коих творит благо, а другой — зло, еще более нелепа и не менее ужасна. Но если вам доказывают истину, разве эта истина умаляется оттого, что она влечет за собой тревожные следствия? Есть необходимое существо, вечное, источник всего существующего: разве наши страдания умаляют его существование? Разве умаляет его существование то, что я не способен объяснить, почему мы страдаем?

Калликрат. Способны вы или нет, я все же прошу вас решиться вместе со мной выяснить ваши мысли на этот счет.