Похлеще берлинского. А еще некоторые думают, что вот, мол, в Берлине аресты, а в Москве никаких арестов, что вот по Берлину воронки шастают, а по Москве вроде и нет. Ошибаетесь, милейшие, и по Москве шастают. Очень даже интенсивно. Любой Берлин позавидует. В Москве – аресты косяком. Аресты повальные. Массовочка. Кончается власть товарища Ежова. Нет ему больше почета. Нет ему любви всенародной. Близок конец. Только ему одному еще не верится, что близок. Его пока не берут. А вот его команду теснят-ущемляют. И берут его ребят без шума. Арестовывают тех, кто арестовывал, расстреливают тех, кто расстреливал.

Есть, правда, дела и более важные…

6

Заместитель директора Института Мировой революции товарищ Холованов после совещания с Самым Главным, получив ценнейшие указания, вернулся в состоянии видимого раздражения и первым делом (как все и предполагали) потребовал к себе на доклад начальника особой группы контроля товарища Ширманова.

– Товарищ Ширманов, как идет подготовка немецкой группы?

– Порядок.

– Французской?

– Без срывов.

– Испанской?

– Все нормально.

– Не ввести ли нам в испанскую группу запасную девочку?

– Учебная точка рассчитана на шесть человек…

– Ничего. Пусть будет шесть и одна запасная.

– Сумеет ли новенькая догнать остальных, сумеет ли усвоить все то, что девочки уже усвоили?

– Эта сумеет.

– Хорошо, завтра оформим.

– Теперь о главном. Товарищ Ширманов, что вам известно о человеке по имени Рудольф Мессер?

7

Если большую толстую половую тряпку хорошо вымочить в ведре и вытащить не выжимая, то с нее потечет вода. Потоком. Так и с чародея текло – как с большой половой тряпки. И по узкому коридору воронка, по полу отсека, по жесткой полированной холодной скамейке – вода. Грязная вода. И пар к потолку. Горячий пар собачьей пасти. Холодный пар его дыхания. Обильный пар промокшей одежды. Все оконца воронка мигом туманом занавесило, и тусклая лампочка под потолком утратила свои стеклянные очертания, обратившись желтым расплывчатым пятном.