Замок поддавался не сразу — давно им не пользовались — но в конце концов открылся.

Джеффри Керни сидел один на скалах лицом к морю и чистил оружие, скалы были черны, но не столь черны, как его мысли.

Дело было не только в смерти Линды Эффингем. Ее убили, и зачем это сделали, было очевидно. Волны с ревом накатывали и тихо отступали. Из него хотели сделать светловолосого Петрушку, которому надо было предстать в глазах общества лидером, пай-мальчиком, главным оратором «Фронта Освобождения Северной Америки». А девушка с тягой к алкоголю в качестве его спутницы разрушала весь имидж. Рикардо Монтенегро, «узнав» о кончине Линды, сказал ему:

— Припомни старую поговорку, дружище. Женщины — как трамваи. Ты, конечно слишком молод, чтобы помнить, что такое трамваи, Тэд. Но запомни, они, как эти машины. За одной всегда придет другая.

«Тэд Борден» кивнул, стараясь показать, что его успокаивают слова торговца наркотиками. В то же время сидящий внутри Тэда Бордена Джеффри Керни едва удержался от убийства.

Конечно, Керни мог бы убить Дмитрия Борзого, он же мистер Джонсон, и Рикардо Монтенегро, финансировавшего ФОСА наркоденьгами. Мог бы убить, но банда безмозглых ублюдков, бывшая под рукой у Борзого, не дала бы ему уйти. А в глубине души Джеффри Керни знал, что во имя памяти Линды он не должен делать одного — жертвовать собственной жизнью. Линда бы этого не хотела.

Но если бы такое самопожертвование было единственным способом лишить их жизни, он сделал бы это, не раздумывая.

Да, надо подождать. Ведь убивая, нужно уничтожить не только Борзого и мерзкого рябого Монтенегро, но и нанести смертельный удар ФОСА. Для этого ему нужно подождать своего часа.

Почистив и собрав меньший из двух девятимиллиметровых «смит-и-вессонов», он зарядил его и затем, вынув патроны из большего пистолета, принялся разбирать его.