Оба пассажира курили. Подобравшись поближе, Болан услышал тихую музыку, льющуюся из колонок радиоприемника. Мафиози позволили себе расслабиться и, развалившись на сиденьях, скучали в ожидании. Мак неслышно подошел с тыла, рывком открыл заднюю дверь и проскользнул на сиденье позади их.

Сидевший за рулем резко обернулся назад и от неожиданности раскрыл рот и замер, выпучив глаза.

— Тс-с-с... — прошипел Болан, позволив ему как следует рассмотреть большой серебристый пистолет.

Второй мафиози сидел не шелохнувшись, словно превратился в каменное изваяние, только взгляд его, казалось, намертво прикипел к зеркалу заднего вида. Однако первым обрел голос именно он.

— Что все это значит? — с беспокойством спросил он.

— Только то, что для тебя, возможно, настал судный день, — сухо информировал его Болан и бросил вперед значок снайпера. Тот ударился о ветровое стекло и упал на панель над приборным щитком.

— Возьми его, — холодно приказал Палач.

Водитель медленно, стараясь не делать резких движений, протянул руку и выполнил приказ. Его дрожащие пальцы ощупали страшный предмет и судорожно сжали его в кулаке. Он не произнес ни слова. Зато у его соседа вырвалось:

— Что это такое?

— Снайперский значок, — ответил водитель сдавленным голосом.

— О Боже! — пробормотал второй гангстер мрачным, упавшим голосом. — Значит, ты — Мак Болан?!

— Ты не ошибся, он самый, — заверил его Палач. — В свою очередь и мне хотелось бы знать, с кем я имею честь?

От той иронии, с которой были сказаны последние слова, веяло могильным холодом, и мафиози, втянув голову в плечи, попытался ответить как можно дружелюбнее:

— Меня зовут Дэнни Тринити. Думаю, ты обо мне никогда не слыхал. Хотя я о тебе, парень, слышал много... Недоумок, что сидит слева, — Онтарио Чарли Флора, мой водила.