- Да ну их к лешему, шеф! Что там может быть интересного? Обыкновенная пьянка, - сделал я последнюю попытку отвертеться.

- Сачок! - возмутился шеф.

- Цедо майёри, - склонил я свою умную голову.

- Чего? - не понял главный.

- По-латыни это означает - уступаю старшему.

- Топай, мыслитель!

Слово "мыслитель" было произнесено им с такой уничижающей насмешкой, что поневоле пришлось парировать выпад.

- Когито эрго сум, - ответил я с добродушной ослепительной улыбкой. И чтобы избавить себя от новых вопросов, тут же перевел: - Я мыслю, значит, я существую.

Главный буквально позеленел от злости. Его глазки превратились в смотровые щели, а рот - в ствол гаубицы.

- Ну-ну, - мстительно выплюнул он в меня прямой наводкой, и я понял: впереди меня ожидают нелегкие времена.

Отношения у меня с редактором заметно испортились после выхода осенью прошлого года моей книжки детективов. Очень ему это не понравилось, и стал я у него "сачком" и "лодырем, каких свет не видывал". Главный был неплохим организатором, а журналистом никаким, ноль без палочки. Впрочем, палочка была, но сразу после нуля через запятую. Когда-то он окончил исторический факультет и считает себя докой в вопросах истории. Поэтому часто пишет большие и довольно муторные статьи об ушедшей эпохе социализма. Если набраться терпения и их прочесть, то невольно придешь к печальному выводу, что семьдесят лет мы только тем и занимались, что уничтожали то, что осталось нам еще от царской России. И ни автор, ни его читатели (если такие имеются) не задаются вопросом: за что же в таком случае нас если не уважал, то боялся (это уж точно) весь остальной мир?

Ничего этого я главному, разумеется, не сказал, а счел за лучшее ретироваться, плотно прикрыв за собою дверь.

У секретарши Эллочки (меж собой мы зовем ее "людоедкой" за схожесть, почти идентичность с героиней известного романа) получил пригласительный билет на пятидесятилетний юбилей господина Шипилина, где прочел, что торжества назначены на девятнадцать ноль-ноль в ресторане "Садко".