– Так, а что я должна сделать за пятьсот тысяч евро? – перебила я, сгорая от любопытства. – Я понимаю, для вас это не такие уж большие деньги, но для меня-то очень даже существенные.

Я вопросительно посмотрела на олигарха.

– Выйти за меня замуж, – сказал Артем Фисташков с самым серьезным видом.

Я раскрыла от удивления рот. Это последнее, что я ожидала услышать.

– Мне говорили, что вас трудно чем-то удивить, – легко улыбнулся олигарх. – Но, кажется, мне это удалось.

Я кивнула и сделала большой глоток апельсинового сока. От вина я отказалась, так как была за рулем, – не позволяю себе не капли. Мне много раз приходилось снимать ДТП и мертвых водителей, от которых шел запах алкоголя, не ушедший из тела вместе с жизнью.

– Вам что, жениться не на ком? – спросила я, немного придя в себя. – По-моему, вы – один из самых завидных женихов России. Вроде бы девушки вам пишут со всех концов нашей необъятной страны, а также ближнего и дальнего зарубежья, и предлагают себя на любых условиях. Я-то зачем? А судя по мелькающим рядом с вами дамам – или правильнее будет сказать, дивам? – я не в вашем вкусе, да и по возрасту не подхожу. Они у вас вроде бы все не старше двадцати, а мне уже за тридцать.

– То есть за меня замуж выходить не хотите? – уточнил Фисташков.

– Нет, не хочу, – твердо сказала я. – Даже за пятьсот тысяч евро. И за миллион. Мне это не нужно. И неприемлемо.

– Но один раз у вас уже был деловой брак, – напомнил олигарх.

Значит, и про немецкого барона выяснил?

Я на самом деле один раз была замужем – за немецким бароном Отто Дитрихом фон Винклер-Линзенхоффом, с родословной на несколько веков, причем знающим всех своих предков! Этот брак нужен был Ивану Захаровичу, у которого с бароном имелись свои дела, а жил барон у моей соседки Татьяны. Между ними возникли сильные чувства, которые теперь, правда, сошли на нет, но мы все поддерживаем отношения. Барон в качестве хобби пишет книги о России, я выступаю консультантом. Можно сказать, что это наш с Татьяной немецкий друг. О нынешних делах Ивана Захаровича с бароном я не спрашиваю. Все равно не скажет