– Это же так естественно, – добавил Руди Стоун.

– Конечно же, нужно думать и об обуви. Об обуви никто и не думает забывать. Однако следует учитывать и то, как эта обувь повлияет на валовую прибыль.

– Ведь “Обувь Гренджера” – это прежде всего бизнес, Дуг. Прежде всего – бизнес. А это означает – прибыли и убытки. Те самые прибыли, которые в бухгалтерских книгах отмечаются черными чернилами, и те самые убытки, которые отмечаются красными. Так на что же нам ставить – на черное или на красное?

– И наша работа, Дуг, заключается в том, чтобы удерживать отчетность фирмы в графах, заполняемых черными чернилами, разве не так? Не упускай этого из виду, постоянно помни о валовой прибыли и уж только потом можешь позволить себе иметь свое мнение об этих моделях, – сказал Бенджамин.

Он вскочил с кресла. Это был типичный американец, англосакс, протестант, его массивные очки в толстой черной оправе в известной степени как бы подавляли его узкое лицо. Резкими движениями хищной птицы, как бы летя над поверхностью пола, он подошел к изукрашенному резьбой и бронзой сервировочному столику, который стоял в нескольких футах от дивана. Верхняя полка этого столика была вся уставлена образцами женских туфель. Бенджамин взял одну из этих туфель и с той же удивительной грацией подлетел к Кингу, по-прежнему хранившему невозмутимое молчание. Он протянул ему туфлю.

– Может ли такая туфля стимулировать продажу? – спросил он.

– Постарайся правильно понять Джорджа, – быстро вставил Стоун. Он стоял у книжных шкафов, которые выстроились вдоль стен этой огромной гостиной, и больше всего походил на одного из богов скандинавского пантеона – мускулистый блондин лет сорока пяти, красивый зрелой мужской красотой. Одевался он с претензией на артистизм – его клетчатый жилет и покрой синего костюма могли свидетельствовать и о том, что владелец их хочет выглядеть моложе своих лет. – Это – прекрасная модель, отличная модель, но мы говорим сейчас не о модели, а о валовой прибыли.