Девушка остановилась, постояла в нерешительности и вернулась к нам.

— Извините... — сказала она. — Я хотела спросить... Она вроде бы передумала и замолчала.

— Не могли бы мы чем-нибудь помочь? — осведомился я.

Американка, лет двадцати с небольшим, и явно ужасно замерзла. На плечах у нее была лишь легкая шелковая шаль, а под ней — легкое шелковое платье. Без перчаток. В золотых сандалиях. Золотая сетчатая сумочка. В свете уличных фонарей ее лицо казалось совершенно белым, и она дрожала крупной дрожью.

— Садитесь ко мне в машину, — предложил Чарли, опуская окно, — спрячьтесь от ветра. Девушка покачала головой.

— Наверно, я... — она повернулась, чтобы уйти.

— Не глупите, — сказал я. — Вам нужна помощь. Не отказывайтесь.

— Но...

— Скажите, что вам нужно?

Она еще немного поколебалась, потом наконец решилась:

— Мне нужно немного денег!

— И все? — сказал я, выуживая из кармана бумажник. — Сколько?

На такси... до Хэмпстеда.

Я достал пятерку.

— Этого хватит?

— Да. Я... куда их вам прислать?

— Да не беспокойтесь.

— Нет-нет, я верну!

— Да он это добро пачками считает, — сказал Чарли. — Не обеднеет он от одной пятерки.

— Дело не в этом, — возразила девушка. — Если вы мне не скажете, куда их вернуть, я не возьму.

— Смешно спорить о морали, когда вы совсем замерзли, — сказал я. — Меня зовут Стивен Скотт. Мой адрес — Риджентс-парк, Мальтхауз. Присылайте — дойдет.

— Спасибо.

— Да давайте я вас сам отвезу. У меня машина, — я махнул рукой вдоль улицы.

— Нет, спасибо! — ответила девушка. — Как вы думаете, каким образом я влипла в эту передрягу?

— И каким же?

Она плотнее закуталась в свою шаль.

— Я приняла самое обычное приглашение на обед, а потом обнаружила, что обед должен был иметь продолжение. Поэтому я оставила его еще за супом и сбежала, и только выйдя на улицу, обнаружила, что у меня нет с собой денег. Он заехал за мной домой, понимаете? — она внезапно улыбнулась, показав ровные белые зубы. — Надо ж быть такой дурой!