Должно быть, у них у всех, и в самом деле, были в окнах стеклопакеты. Причем, тройные. Ни в одном окне свет не зажегся. Впрочем, чего от них ждать? Будто если я вдруг услышу ночью крик: «Убивают!» – опрометью кинусь во двор! Да я забьюсь под одеяло и пережду, когда все закончится! Но когда-нибудь мы сами можем оказаться в положении жертвы, а ни в одном окне на наш отчаянный крик не вспыхнет свет.
В общем, к пяти часам утра накал моих страстей достиг апогея. Когда человек сходит с ума, его посещают безумные идеи. Одна такая идея в пять часов утра посетила меня. Когда исчерпывается запас разумных поступков, приходит очередь неразумных.
Я снова поднялась в квартиру и решительно набрала 02.
– Милиция. Дежурный по УВД слушает…
– У меня под окнами воет машина.
– Девушка, это опять вы?! Да я вас сейчас…
– В багажнике труп, – отчеканила я.
– Где находится машина? По какому адресу? Записываю…
Я назвала свой адрес и повесила трубку. Раз опергруппа выезжает только при наличии трупа, пусть выезжает. Меня не интересуют последствия, но с сигнализацией они справятся. Больше я не хочу ничего…
Надо отдать им должное, приехали быстро. Должно быть, завернули к нам во двор по дороге из лесопарка. Чтобы пополнить коллекцию ночных трупов. Я стояла у окна и видела, как во двор въехала милицейская машина. Новенькая и тоже, кажется, иномарка. Из нее вышли трое мужчин. Все в штатском. С сигнализацией они справились быстро, равно как и с замком багажника. Когда наступила тишина, я поначалу даже не поверила в чудо. У меня в голове по-прежнему что-то выло.
Минут через десять я пришла в себя. Какое же это блаженство! Тишина! Меж тем милицейская машина не уезжала. Близоруко щурясь, я пыталась понять, что там происходит, у синего «Фольксвагена», но понять причину возникшей суеты не могла. В конце концов, мне это было и ни к чему. Я получила, что хотела, и теперь могла, наконец, лечь спать. Уголовный кодекс я в жизни не читала и даже не открывала. Была уверена: в моем поступке нет ничего криминального. Подумаешь! Вызвала ночью наряд милиции без всяких на то оснований! Но с моей стороны основания были более чем достаточные. Я люблю. И хочу быть любима. Пусть человечество потрудится на благо моего личного счастья.