Материалы такого «архива», судя по приведенным выкладкам, послужили автору «Дневника эфемерной жизни» основой при написании не только первой книги, но и первой трети второй, которые, несомненно, написаны значительно позже соответствующих событий. Большая же часть второй и вся третья книга создавались преимущественно под непосредственным впечатлением от событий, без сколько-нибудь существенного привлечения «вспомогательных материалов».
Японское название дневника матери Митицуна «Кагэро никки» (старояпон. «Кагэро-но ники»). Первоначально оно писалось силлабемами хирагана, а с XIII в. - иероглифами, означающими «Дневник поденки» (поденка - насекомое, живущее всего один день, от утра до вечера). Но так интерпретировать можно только иероглифический текст, а иероглифический вариант заглавия, а следовательно, и его данная интерпретация принадлежит, видимо, знаменитому поэту, филологу и текстологу Фудзивара Тэйка (1162-1241). Стоит учесть, что слово кагэро имеет в японском языке омоним, который в написании означает «струящийся от жары воздух». На авторское толкование заглавия некоторый свет проливает последняя фраза первой книги дневника: «...все в мире быстротечно, и эти записи можно назвать "Кагэро-но ники" ("Дневником эфемерной жизни"), наполненной всяческими недостойными чувствами».
Во времена Миуицуна-но хаха сочетание слов кагэро и ару ка наки ка («то ли есть, то ли нет») стало принимать характер устойчивого и ассоциировалось в литературе со словом ё - «этот мир», «наша жизнь»
Такой, по буддийским представлениям, и является человеческая жизнь. Многие предшественники и современники сравнивали ее с пузырьками на воде, с каплями росы на кончике листа в ожидании жаркого солнца. Она похожа на струящийся от жары воздух, и она же похожа на жизнь поденки, потому что протекает «как сон одной ночи». Это подчеркивается и фразеологией: кагэро-но готоки (подобный поденке). Человек, за двадцать лет переживший минуты высокого подъема, глубокого отчаянья и самозабвенного счастья, мог отметить это без жеманства. Было в жизни все, и все унеслось, как дым.