– Деточка, соедините меня с дежурной частью.

Никакой деточки не было. Паша просто дурачился. Причиной тому была дикая жара в кабинете, превращающая пребывание в нем в небольшой ад.

Помимо страшной духоты, в воздухе царили запахи наполненных до отказа пепельниц, потных футболок и носков, ароматы мусорных ведер, забитые недоеденными накануне консервантами китайской ветчины и огрызками огурцов. Плюс ко всему рой мух над головой, слой песка под ногами и влажные стены со всех сторон. Нечто среднее между спортивной раздевалкой и общественным туалетом.

Присутствующие в кабинете общаться старались как можно меньше, дабы не тратить понапрасну свою интеллектуальную энергию. В такой духоте любая умная мысль давалась с трудом, и, чтобы не сморозить какую-нибудь глупость, все предпочитали молчать.

– Дежурный Королев, – ответил Паше строгий бас вместо воображаемого в мечтах застенчивого голоса «деточки».

– А это я. Как у нас там с мертвецами?

– Кто это «я»? – Дежурный Королев, вероятно, еще не научился распознавать Пашин голос, напоминавший тембром раннего Александра Малинина.

Паша не обиделся, разумеется.

– Достоевский. О, перепутал, – Гончаров. Из группы пролетарского гнева.

– А, ты, Паша. Пока тьфу-тьфу. Бабуля от сердечка преставилась, да дядечка в петлю влез. От жары, наверное. А так все.

– Самоликвидаторы не в счет. Отбой связи. Если что, мы на месте.

Паша положил трубку.

– Есть что-нибудь?

Гончаров покачал головой. Бедный вентилятор на столе начал плавиться от нагрузки. Паша нажал кнопку.

– Совсем сдурел? Задохнемся ведь!

– Технический перерыв. Вентилятор тоже жить хочет.

В небольшой комнате кроме Паши находилось еще трое человек. И еще двое из «группы пролетарского гнева» сидели за стенкой. Два кабинета на шестерых – вполне сносно. Вот только с окнами было напряженно – всего одно на те же два кабинета. Паша как раз расположился напротив него.