14 января, среда. Утром около одиннадцати приехали рабочие забирать пианино. Нашел я эту бригаду по наводке Васи Буйлова. Все у них приспособлено, есть даже небольшая тележка, на которой они очень тяжелый инструмент легко катят, и традиционные ремни через плечо и шею. Все мероприятие заняло десять или пятнадцать минут. На освободившееся место я поставил одно из зеленых кресел. Потом с балкона посмотрел: с веселым гиком ребята подняли пианино и поставили его в белую машину-фургончик. Один из этих ухватистых парней ответил мне на вопрос о судьбе этих «мертвых» инструментов: «Разбивать трудно, но горит это дерево хорошо, топлю дачу». За все старанья этих музыкальных могильщиков я заплатил 2500 рублей. Комната опустела. Я расценил все это, как мое предательство памяти В. С.

Сегодня в газете продолжение истории с охотниками. Вот цитата: «Выжить на 30-градусном морозе пострадавшим в авиакатастрофе помог солидный запас продовольствия и горячительных напитков, а также большое количество теплой одежды, которую охотники брали с собой в надежде на несколько дней экспедиции». Надо здесь сказать, что первый рабочий день в государстве – это 11 января. К этому времени московским охотникам, наверное, надо было бы добраться до Москвы.

Комментировать здесь нечего – вся эта VIP-экспедиция так напомнила мне великосветские охоты в советское время. Здесь много вопросов: кто, например, платил за аренду вертолета, который только в одну сторону летел 4 часа? Много бы я отдал и за то, чтобы посмотреть бутылки из-под «горячительных напитков».

Сегодня же по радио передали, что некие экологи обнаружили на снимках с катастрофы тушу горного козла. Экологи утверждают, что охота на этих животных запрещена. Судя по всему, наши охотники по пути к монгольской границе где-то садились. А может быть, и с воздуха пальнули? Была такая популярная обкомовская игра.