— Ну и мудаки, — сплюнул от злости Смирнов, — что им неймется? То две недели этот вурдалак Шеин мурыжил с какой-то психологической спецподготовкой. Только собрались на операцию — на тебе! Снова полетим разгребать чужое дерьмо. У них что, кроме нас никого нет?

— Такая работа, ничего не поделаешь, — попытался успокоить друга Марат. — Кстати, откуда взялся этот полковник Губаренко? Ты посмотри: наш Головачев перед ним чуть ли не на цыпочках бегает.

— Я сам толком не знаю. Видел его в лаборатории у Шеина, еще в госпитале Бурденко, в Москве. Что они с нами крутят? Я им кролик подопытный или кто? — злился Сергей. — Но ведет он себя как пуп земли. Видал, как наш полкан сам был не свой, — продолжал Смирнов. — Видимо, Губаренко и его достал.

— Ладно, Серега. Все будет хорошо, я видал, какие вы чудеса творили после спецподготовки. Отдохнем летом, в отпуске, а сейчас за работу, — подмигнул товарищу Марат.

— А как же иначе. Я уже знаю, как мы с тобой в отпуске развлечемся. Помнишь, я говорил, что под Одессой у моего старика домик на море пустует. Солнце, пляж, девочки. Ну, как тебе такие перспективы? — довольно потер ладони Смирнов.

— Заманчиво, я-то на море ни разу не был, с детства мечтал о горах. Вот и попал в горы, — усмехнулся Марат.

На мгновение остановившись, Марат и Смирнов приобнялись, похлопав друг друга по спине.

— Будем жить, — в один голос произнесли друзья, посмотрели на секунду друг другу в глаза и бегом отправились к своим подразделениям.

Старый, истерзанный войной Ми-8 (по-военному — просто «вертушка») медленно, рывками поднимался от земли. Казалось, еще чуть-чуть и вертолет развалится на части или упадет, не говоря уже о том, чтобы набрать нужную высоту. Но никто не обращал на это внимания, зная, что новой техники на войне не бывает, а этот вертолет, если его не изрешетят «чехи» или «нохчи» (как называли чеченских боевиков федералы), еще многих переживет.