«Это черт знает что такое! — внутренне вдруг возмутилась я. — О чем думаю, когда нашу Розу совсем недавно пытались убить!»

— Роза, — закричала я, пользуясь отсутствием Марусиного воя, — расскажи же мне наконец, что с тобой произошло? Неужели тебя и в самом деле пытались убить?

— В самом ли деле, не знаю, но целых три раза, — сокрушаясь, сказала Роза, приглашая нас в комнату и кивая на турецкий диван.

Там почему-то лежала громадная картина. Обычно эта картина висела над диваном. Я многократно хвалила роскошную раму, в которую была забрана совершенно бездарная работа неизвестного мне художника с Арбата.

— Эта картина неожиданно и без всяких причин сорвалась со стены и упала мне на голову, — сказала Роза.

Мы с Марусей уставились на голову Розы, сильно сомневаясь, что она способна выдержать удар такой картины, точнее рамы.

— Ну, не совсем мне на голову, — замялась Роза. — Слава богу, я в это время была на кухне, но если бы случайно оказалась на этом диване, то обязательно пострадала бы. Голова была бы вдребезги, это уж точно, говорю вам как гинеколог!

— Да? — удивилась я. — И поэтому ты решила, что тебя пытались убить?

Роза выглядела растерянной.

— Тося сказала примерно такую же фразу, — призналась она.

— Что сказала Тося? — пожелала знать Маруся.

— Тося, а она уехала буквально за минуту до вашего приезда…

— Почему же эта мерзавка нас не дождалась? — возмущенно рявкнула Маруся.

Маруся возмущалась всегда, если представлялась ей такая возможность.., и если не представлялась — тоже.

Здесь она точь-в-точь похожа на нашу Тамару, может, поэтому они не разговаривают уже двадцать с лишним лет.

Роза вздохнула:

— Тося сказала, что не может смотреть на то, как тает Маруся.

Маруся победоносно взглянула на меня:

— Ты слышала, старушка?