Короче, переговоры длились довольно долго и изрядно измотали нашу Розу. В конце концов она бросила в сердцах трубку на аппарат и тоном полнейшей безнадежности сообщила:

— Девочки, пропала стрела.

— Ну и черт с ней, — удовлетворенно рявкнула Маруся и на всякий случай поинтересовалась:

— А что за стрела?

Думаю, чтобы оценить характер потери.

— Да стрела, которой пытались меня убить! — закричала Роза.

Она очень разнервничалась.

— Понимаем, — успокоила я ее. — Мы слушаем, спокойно продолжай.

— Арбалетная стрела, — с жаром продолжила Роза. — Во всяком случае, так сказал сын Лены, соседки с третьего этажа. Это было вчера. В нашем доме давно не делали ремонт, все жильцы уже только об этом и говорят. Вчера вечером я как раз беседовала с Леной, ну, о ремонте, будь он неладен, когда эта стрела вонзилась в ствол клена, возле которого стояла я. Просвистела мимо и вонзилась. Возьми эта стрела чуть правее, и не было бы у меня глаза.

— Да ну! — хором усомнились мы с Марусей.

— Как гинеколог вам говорю, — заверила Роза и показала на свой глаз, красиво подведенный синей тушью и оттененный голубыми перламутровыми тенями.

— Слушай, епэрэсэтэ, как тебе удается так ровно красить глаза? — невпопад восхитилась Маруся. — Накрась так и меня.

— Тебе не пойдет, — вставила я.

— Девочки, — обиделась Роза. — Как вы можете?

Я вам про такое, а вы!

— Ты о чем? — удивилась Маруся.

— Да о стреле же, — напомнила я, не отводя завороженного взгляда от действительно искусно подкрашенных глаз Розы.

— Ах, про стрелу, — зевая, вспомнила Маруся. — И что? Что стрела?

— Она вонзилась, — уже с меньшим энтузиазмом продолжила Роза. — Прямо рядом с моей головой, но в ствол дерева. Как раз в это время к нам подошел сын Лены. Я вырвала стрелу из ствола, не без труда, еле вырвала, а Лена начала ругаться на мальчишек, которые перебрасывались неподалеку в картишки. Она начала их стыдить, мол, совсем обнаглели, так и покалечить человека недолго, а сын ее взял из моих рук стрелу, покрутил ее и сказал, что это скорей всего арбалетная и ни у кого такой нет. Во всяком случае, если вести речь о тех, кто живет в нашем дворе.