Моя доверчивая Маруся. Ну откуда взяться в застуженном архангельском сердце мексиканской любви, когда в сердце этом одна лишь борьба за выживание?
Маруся же со свойственным ей упрямством выдавала желаемое за действительное.
И вот результат. Он ее бросил, а я страдаю.
Каждое утро Маруся будит меня и требует сочувствия. Я вскакиваю с кровати и нечесаная-немытая досматриваю сон уже на кухне, по пути готовя черный кофе и бутерброды с балыком, потому что страдать без балыка Маруся не может. Ей нужно много балыка, впрочем, я не жадная и всегда готова угощать черт-те кого, ну просто всех подряд. Это мой недостаток, с которым я успешно борюсь, поэтому все считают меня скупой, не замечая при этом моего уникального хладнокровия. Впрочем, и оно покинуло меня на десятом бутерброде.
— Хватит! — крикнула я Марусе. — Больше так продолжаться не может!
— Конечно, не может, — с жаром поддержала меня она, проглатывая одиннадцатый бутерброд. — Не может, поэтому я взяла себя в руки и Ваню нашла. Теперь знаю, где он живет, паразит, скотина, урод. Приглядел себе другую дуру, какую-то жирную уродину.
Хоть я прямо вся не видела ее, но уверена, что она жирная уродина. Кого еще мой Ваня может полюбить?
Я осела на табурет и сомнамбулически проследила за тем, как исчез двенадцатый бутерброд. «Сама, глупая, виновата, — рассеянно подумала я, — могла бы эти бутерброды делать поменьше».
— И что теперь? — промямлила я, втайне радуясь, что осталось всего два бутерброда.
— Теперь ты поедешь к этой его новой бабе и скажешь все, что я о ней думаю, — безапелляционно заявила Маруся.
«Неужели еще недавно я чувствовала себя счастливой от того, что Маруся снова моя?» — внутренне изумилась я.
Теперь по этому поводу я уже горевала — так безгранична моя Маруся. Я, признаться, от ее безграничности уже начала отвыкать, а потому подзабыла, как умеет Маруся врываться в мою жизнь с целью «поставить ее на колеса». Правда, на этот раз все было еще хуже: Маруся жаждала, чтобы «на колеса» была поставлена ее жизнь. Но почему именно моими усилиями? Я же не единственная Марусина подруга. Есть же и другие несчастные.