Розовощекий пинкертон на мотоцикле запылил впереди, а следом сержант, усевшись за баранку грузовика, повез в нем недовольную таким оборотом дела всю остальную компанию. Вскоре они добрались до места, где на крыльце районного отделения милиции сидел окутанный сизыми клубами махорочного дыма законный водитель злополучной полуторки. Кроме него обоих добычливых следопытов дожидался незнакомый майор из области, недолгая беседа с которым состоялась у них – при участии всех задержанных – в кабинете у начальника при закрытых дверях.

– Значит, так, дорогой товарищ особист, – прямо с порога стал задираться сухощавый старик. – В историю вы нас впутываете серьезную. Да ведь этот похититель народного добра завез нас в камыши, а сам куда-то тут же и подался…

– Жаль, что охота ваша сорвалась, – миролюбиво перебил майор. – Само-то народное добро, надеюсь, в целости и сохранности?

– Так точно! – выступил вперед сержант. – Похищенная полуторка доставлена мною во двор отделения! Лицо, совершившее этот проступок, задержать пока не вышло.

– А запомнил кто-нибудь это лицо?

– Вот говорят, полотенчиком оно было повязано, лицо то есть, – доложил сержант. – Может, зубы донимали… Может, с умыслом… Но задержать его, повторяю, пока не удалось.

– Ну и отлично, что вам это не удалось.

Сержант, незаметно пожав плечами, с удивлением проследил глазами за офицером из области, который, испытывая отчего-то явное удовлетворение, взял у старика ружье, уважительно погладил вороненые стволы и опять вернул знаменитый «зауэр» тоже несколько разочарованному несостоявшимся выяснением отношений бывалому охотнику. Затем майор, то ли сморгнув, то подмигнув кому-то, сел на угол заваленного бумагами письменного стола, снял очки в металлической оправе и ладонями обеих рук одновременно, словно умываясь после долгой дороги, стал неторопливо потирать виски, щеки и гладковыбритый подбородок.