- Мало ли этих замов… У меня их трое.

- Те тоже тащат странную публику?

- Нет, только Басаргин. - Апыхтин замер, уставившись прямо перед собой в стену, и некоторое время как бы отсутствовал, унесся в свои банковские кабинеты, коридоры, сейфы.

- Возвращайся, - сказала Катя, положив ладонь ему на руку.

- Куда? - не понял Апыхтин.

- На кухню. К яичнице.

- Ах да… Причем явно уголовная публика. И он это знает. Я это знаю. Другие замы знают - и Осецкий, и Цыкин.

- Но тащит? - улыбнулась Катя.

- Да! - подтвердил Апыхтин. - Еще как тащит!

- Может, он таким образом предлагает вам «крышу»?

- Есть у нас «крыша»! Наша «крыша» - самая крутая в городе!

- Чем же она так хороша?

- А тем, что надежная. Да, мы платим Кандаурову, но зато живем спокойно. Как только возникает какой-нибудь качок, я сразу отправляю его к Кандаурову - решайте, ребята, свои проблемы без меня. И все. Больше качок не появляется.

- Нигде? - Катя сидела все так же, подперев кулачком щеку и следя за тем, чтобы Апыхтин все-таки съел яичницу.

- Может, где и появляется, может, уже нигде… Зачем мне об этом думать? Я плачу деньги. Вовка! - крикнул Апыхтин, повернувшись к двери. - Быстро к ноге!

Послышались какие-то невнятные шорохи, вздохи, шаги, и наконец в дверях возникла заспанная физиономия сына.

- Ну? - сказал он.

- Через неделю едем на Кипр.

- Знаю.

- Ты готов?

- Ну.

- Есть что надеть, обуть?

- Есть.

- Литературу почитал, историю, географию, карту острова изучил? Знаешь, где находится бухта, из которой Афродита вышла?

- Из пены она вышла.