- Много было работы?

- Много, - протянула Евдокия Григорьевна, потом запнулась, - но не очень. Он ведь часто в разъездах. Вот и вскорости собирался в командировку. А порядок - его, главное, постоянно поддерживать. Чуть слабинку дашь, глядишь, все мхом порастет. Boт только после вечеринок приходилось посуду в машину специальную загрузить, да на кнопку нажать. Да она не моет ни черта, только порошок переводить, а сколько он...

- Так вы взяли причитающиеся вам деньги?

Или больше?

Старушенция стянула губы, произвела ими манипуляцию, как наперсточник пальцами, и процедила:

- Ничего я не брала. А получка - вот, - она достала из халата стодолларовую бумажку - Отдать?

- Heт, ocтaвьтe себе, - подумав, разрешила Серафимова - Скажите, а он не сообщил вам, почему именно сегодня готов был выдать вам деньги?

- Нет. Тотько и сказал может, мол, заплатить мне сегодня за прошлый месяц. И еще, что потом уедет в командировку и...

Нонна Богдановна не торопилась открывать ящик, выжидательно смотрела на женщину.

- Так вы говорите, в голове вашего хозяина, когда вы обнаружили его убитым час назад, торчал топор? - спросила она неожиданно.

Старушка попятилась назад и, не выдержав равновесия, плюхнулась на диван.

- А вы под кроватью смотрели? - вдруг осознав что-то ужасное, спросила она.

- Вам бы частным сыщиком работать, Евдокия Григорьевна, - усмехнулась Серафимова. - Да не волнуйтесь вы так, еще посмотрим.

Взгляд следователя упал на дамскую сумочку, смятую ослабевшим корпусом старушки, и на туфельки на шпильках, почти полностью засунутые под диван. Она позвала Братченко и продолжала расследование.

- Так вы говорите, - вновь начала она, - что вы проверили вещи и деньги сразу? Вы только не волнуйтесь - никто вас не подозревает. Ведь всегда можно пойти к вам и удостовериться, что чужой валюты у вас нет, правда же?