Братченко и Устинов, встречавшие его, провели его в ванную. Там все в той же позе, но уже прикрытая белым махровым халатом, еще находилась его убитая жена.

- Узнаете, Виктор Степанович? - немилосердно спросила из-за его спины подошедшая с сигаретой в зубах Серафимова. - Ваш труп?

Мужчина, обернувшись, молча пожал руку следователю, потом подошел к убитой, протянул лапищу к ее белокурым волосам, отогнул ее голову назад и небрежно отбросил обратно.

Серафимовой стало стыдно за ту разновидность людей, к которой, по всем внешним данным, относилась и она, - за женщин.

Закусив губу, Виктор Степанович набрал номер мобильного Когда ему ответили, он тоном, требующим беспрекословного подчинения, стараясь не сбиваться на блатной жаргон, на котором в последние годы стало модно изъясняться и в высших эшелонах власти, и в творческих организациях, проговорил:

- Я в районе Солянки. Потом перезвонишь, узнаешь, как доехать. Берешь ребят, приезжаешь и упаковываешь эту сучку... Да, ее. Потом действуешь, как сочтешь нужным... Мне все равно...

Так, я сказал. Больше меня по этому вопросу не беспокоить. Да, тут оперативники. Согласуй с ними все вопросы. Деньги оставляю у них.

- Труп вашей супруги мы отправим в морг на экспертизу... - начала Серафимова, но Похвалов перебил ее, рявкнул: мол, ему это неинтересно.

- Вы понимаете, что ведете себя неразумно? - спросила Серафимова. Ваше ожесточение наводит...

- У меня алиби, - снова рявкнул Похвалов,

- а эта картина... меня и мое ожесточение, кажется, оправдывают!

- Да, да, - Серафимова кивнула. - Скажите, у вас есть предположения насчет убийства вашей жены и Адольфа Зиновьевича Финка?

- Нет.

- Как провела сегодняшний день ваша жена?