Инспектор торопливо сделал некоторые заметки, и затем снова обратился к девушке.

— Не произносил ли молодой поручик, угроз? — спросил он.

— Нет, он не сказал ни слова. Он сейчас же после этого рванул дверь и выбежал. Когда он проходил мимо кухни, я чистила серебро, я видела, что он бледен, как полотно.

Инспектор обратился опять к старику-лакею.

— На минутку, господин Мейнгардт, попрошу вас пойти со мной.

Они снова отправились в спальню, где вахмистр ждал у трупа. Инспектор указал на ценные вещи, лежавшие на ночном столике.

— Вот эти вещи мы нашли в карманах нашего барина. Носил ли он при себе еще что-нибудь?

— Да, — заявил старый лакей, — именно бумажник из красной кожи. В этом бумажнике находились разные бумаги, и, по моему мнению, там должна была находиться и выручка от продажи маленькой усадьбы, которую барин уступил городу. Но возможно, что он запер эти деньги в другом месте. Даже считаю это очень возможным.

— Как вы объясните исчезновение бумажника?

— Этого я не могу объяснить.

— А теперь, — начал инспектор, войдя в библиотечную комнату и заперев окно, — я опечатаю эти две комнаты. Я прошу вас позаботиться, чтобы и все другое оставалось в неприкосновенности, чтобы лестница и коридоры не выметались и чтобы сад быль закрыт.

Тщательно опечатав двери, он вместе с вахмистром оставил место ужасного злодеяния.

. . . . . . . . . .

В то же самое время Курт фон Росла с легким сердцем вышел из своей квартиры и отправился в служебный кабинет полка.

Сегодня он вошел к командиру совершенно иным, чем несколько дней тому назад. С сияющими глазами, олицетворяя собою мужскую красоту и силу, он переступил порог, отдавая честь и звеня шпорами.

— Господин полковник, — начал он, — имею честь доложить, что теперь все мои обязательства приведены в полный порядок.

Серые глаза старика радостно заблистали, и ему стоило усилия, чтобы не обнять молодого человека.