А продолжение "новой экономической политики" грозило смести с политической арены - за ненадобностью - новый правящий класс, партийную номенклатуру, несколько сотен тысяч человек. Для того, чтобы удержаться у кормушки, требовалось срочно что-то предпринять. И Сталин изобрел гениальный стратегический ход: принудительно увеличил вдвое скупку зерна у крестьян и соответственно его экспорт. Вырученные же деньги предполагалось пустить на ускоренную индустриализацию страны и за четыре года - к 1932 году, если точно следовать партийным документам того времени, - построить коммунизм: бесплатное питание, одежда, жилье и шестичасовой рабочий день. Если бы эта авантюра удалась...

- Сталин оказался бы более велик, чем Ленин? - предположил Джозеф.

- Совершенно верно. Но крестьяне отказались продавать зерно за бесценок. Можно было снова прибегнуть к силе и просто отобрать хлеб, но это уже было опасно для самого диктатора. И Сталин пошел другим путем, путем коллективизации. Недовольных и наиболее зажиточных выселяли в глухие районы Сибири, обрекая их на смерть от голода и холода. Было репрессировано около двенадцати миллионов человек. Дети, старики, женщины... А когда у крестьян отобрали ещё и семенной хлеб, от голода погибло ещё около восьми миллионов.

- Они столько же потеряли во второй мировой, - потрясенно выдохнул Джозеф.

- Возможно. Это же Азия, человеческая жизнь там ничего не стоит. В общем, первая перестройка бесславно провалилась.

- Насколько мне известно, хлеб с тех пор Россия уже никогда не экспортировала, - блеснул эрудицией Джозеф.

- Совершенно верно. Удар по сельскому хозяйству оказался таким разрушительным, что его не восстановили до сих пор - шестьдесят с лишним лет спустя. И нет ни малейшей уверенности в том, что восстановят в обозримом будущем. Потому что опять идут только разговоры - на сей раз о каком-то ускорении научно-технического прогресса. Конкретных способов никто, естественно, не предлагает. Но мы отвлеклись. К сегодняшней России мы ещё вернемся.