Жебрак понял, что в эти секунды решается вопрос его дальнейшего существования на Земле. Он может прожить ещё так лет примерно тридцать-сорок, встретиться с женой, увидеть сына... Вся жизнь ещё может в корне измениться... Но возможен будет и иной исход. И скорее всего, будет иной. Сейчас похожий на него лицом Сурок шарахнет его тяжелой палкой по голове, размозжит его голову, а затем они разрежут его тело на части и пожарят на костре, а затем с удовольствием сожрут... Жрать-то ведь, действительно, больше нечего, с вечера разделили на троих последние горбушку хлеба и кусок сала, улов Шалого был весьма скуден, а аппетит у всех троих волчий... И никто никогда не узнает, как закончил свои дни он, Василий Дмитриевич Жебрак, человек с университетским образованием, муж, сын, отец, он, так любящий жизнь, так умевший ей наслаждаться... Его просто сожрут как барана два этих подонка, в которых нет ничего человеческого, сожрут, чтобы подкрепить свои силы, чтобы избавиться от чужого... Как все просто, и как ужасно... Нет, надо побороться за свою жизнь, погодите, братки... Может быть, и суждено ему закончить свои дни сегодня, в этой глухой тайге, но он попытается утащить с собой хотя бы ещё одного...

Василий тихо повернулся и стал шарить пальцами по снегу, ища хоть какого-нибудь орудия защиты. Но было поздно... Под рукой ничего не было... А на него с огромной палкой в руке шел Сурок. Глаза его были вытаращены, губы плотно сжаты... Жебраку стало жутко от этого выражения бессмысленной слепой ненависти к человеку, которого он сблатовал на побег, с которым он три дня назад этот побег совершил, с которым три часа назад делился последней горбушкой хлеба...