Стоило только открыть газету или включить телевизор, как мощным потоком бил в лицо поток чудовищной информации. И от этой информации пропадало желание жить, а появлялось желание зарыться куда-нибудь в песок и ничего не видеть, ничего не слышать. Но это ощущение отчаяния порой сменялось совершенно противоположным — яростной жаждой борьбы, жестокой борьбы с этим культом наживы и насилия.

И именно ради этого Борис шел на сознательный риск. Именно ради этого он сегодня ехал на сорок восьмой километр Новорижского шоссе.

Борис любил водить машину, за рулем он особенно ясно ощущал пульс жизни. В свое время, когда он работал оперуполномоченным МУРа, ему не раз приходилось участвовать в погонях, творить на машине какие-то невообразимые вещи, и, самое главное, он ни разу не побывал в серьезных авариях, не получил за рулем ни одной травмы. В этом ему потрясающе везло, хотя он не раз был на волосок от смерти.

Пока Борис работал оперуполномоченным МУРа, он так и не сумел накопить денег на хорошую машину. Только теперь, после ремонта квартиры, он собирался купить «девятку». А тогда, десять лет назад, он, заняв денег чуть ли не у всех своих знакомых, купил «Москвич-2141», причем покупка этой машины очень обрадовала и его и Алену. Тогда у нее были другие критерии в жизни. Собственная машина принесла им всем немало приятных впечатлений. Они ездили на ней на дачу к родителям, ездили то в Ленинград, то в Крым…

Их семью считали счастливой. Впрочем, она таковой и являлась. Она была такой не менее десяти лет. И Алена уважала работу мужа, считала ее почетной мужской работой.

Но наступили новые времена, и ориентиры стали меняться. Образовалась пропасть между имущественным положением людей. Появилась возможность сравнивать. Поменялись ориентиры и у Алены. И довольно быстро.

Началось с того, что она уволилась из института, где преподавала английский язык, и перешла на работу в солидную коммерческую фирму. И вскоре Борис увидел воочию происходящие с ней перемены.