Да и сам я воспользовался славкиным "стечкиным" и сполна рассчитался кое с кем, особенно с теми двумя янки. До сих пор, наверно там и лежат их косточки - зверье быстро работает. И вот тебе на плен! Какой же это плен, если я наверно полчаса был в отключке, потом меня использовали как боксерскую грушу для отработки наиболее чувствительных ударов, а когда подоспели Миша, Роман и Денис со своими "калашами" (плюс мой "стечкин") тут все и стало ясно, в чью пользу счет. У нас один труп, один тяжело раненый (Денису чуть не напрочь оторвало руку) и я - полуживой после всех этих боксерско-каратистских упражнений, но все-таки ходячий. И рация была цела и "вертушка" (храни тебя Бог, Вася) подоспела, и мы успели дотащить Дениса живого... Все это полкан знал, как азбуку - мы исписали полтонны бумаги, подробно описывая каждую секунду того боя. И вот тебе новый поворот - мне собираются шить пребывание в плену, который я, дескать, предпочел, вместо того, чтобы с шиком и криком "За Родину" застрелиться. Мне стало совсем грустно. Это вам не пьянка и не драка с вьетнамцем...

Полкан опять-таки внимательно меня выслушал, не перебивая и не задавая вопросов (все писал на пленку, после будет выискивать несовпадения или еще что-нибудь) потом вдруг стал мирным, даже добрым и, достав из нагрудного кармана пачку московской "Явы", предложил закурить. Я вежливо отказался, присовокупив, что предпочитаю свой любимый "кэмел". И тут, как на грех, когда я собирался лихо достать своего "верблюда", пачка зацепилась, и сигареты посыпались по полу. Пока я на карачках лихорадочно их собирал, полкан даже вежливо отвернулся, о чем-то заговорив с Командиром. Наконец, я встал с четверенек и, чтобы хоть как-то реабилитироваться за свою оплошность, лихо прикурил, смачно щелкнув трофейным "Зиппо". Полкан укоризненно покачал головой и переменил тему разговора.

- Стыдно, Мочалов, напиваться до такого состояния, что даже сейчас не можете разобрать, с кем вы разговариваете в данный момент, не понимаете, с кем можно балаганить, как вы сейчас, а с кем нет.