Парень как раз из тех людей, которых они особенно любят; они смогут играть на нем, как на скрипке Страдивари. Слишком много денег было вложено сюда нами и слишком много времени затрачено. Мы не можем позволить событиям выйти из-под контроля. Если нам не удастся оседлать ситуацию, то как бы ситуация не оседлала нас.

— Сэр... Э-э... Я...

— Да, Роджер, валяйте.

— Я хочу только сказать: не слишком ли это, как бы поточнее выразиться, радикально? Я имею в виду, что есть и другие методы: мы могли бы подкупить его или тем или иным способом завербовать. Мы могли бы — вы же знаете об этом куда лучше меня — подобрать к нему ключи с помощью каких-нибудь фотографий, научиться воздействовать на кого-нибудь из его близких и таким образом получить возможность оказывать на него постоянное давление или найти другой способ контроля. Так почему же...

— Знаете, именно это, слово в слово, говорит и кое-кто в Лэнгли. Подобное получалось в прошлом, значит, получится и в будущем. Таков американский метод, и он всех устраивает. Вас он устраивает?

— Да, сэр, я...

— Но возможно, именно в этот раз — будем рассматривать его как своего рода эксперимент — мы не должны применять американский метод. Нам следует осуществить демонстрацию. Ничего решительного, ничего излишне выразительного, ничего жестокого, ничего вызывающего. Однако те, кому нужно это заметить, несомненно, заметят: этот парень собирался предпринять резкие движения, но внезапно умер. Кто это сделал? Ну конечно же, не американцы, они не делают таких вещей... или делают? Может быть, пришло время добавить в уравнение: делают?

— Да, сэр.

— Вот поэтому я и хочу провести такую операцию. Я завизирую ее смету, она пойдет в Рабочую группу национальной безопасности, старший офицер из группы надзора будет разбираться в Лэнгли, а я буду контролировать ход операции на месте.