Таракан, если его обжарить в сливочном масле, а потом подать с хорошим красным вином, хотя бы с «сент-эмильоном» тридцать четвертого или тридцать пятого года, мог бы оказаться самым настоящим деликатесом. Почему с красным? Да потому что красное идет с мясом. А таракан, конечно, ни в коем случае не рыба. Это и ежу понятно.

Но у зэка № 4715 не было ни «сент-эмильона» тридцать четвертого или тридцать пятого года, ни кастрюли, ни масла — вообще ничего, кроме таракана.

Впрочем, и таракан был настоящим недомерком. Однако таракана было не так уж легко раздобыть, и потому даже такой маленький и тощий экземпляр не мог надеяться ни на что хорошее. Зэк держал его длинными изящными пальцами и внимательно рассматривал.

«Крохотная букашка, — думал он, — мы с тобой братья. Поэтому вполне естественно, что ты поддержишь мои силы той ничтожной каплей белка, которой обладаешь. Я приветствую тебя. Я восхищаюсь тобой».

— Да съешь ты его, и дело с концом, — пробурчал зэк № 5891, известный под фамилией Латковский, польский саботажник и вредитель. — Не мучай своими изящными манерами.

Впрочем, так быстро сожрать кровного брата было неприлично. И зэк № 4715, и эта букашка, одинаково беспомощные, корчились, сами того не сознавая, в лапах неизмеримо более сильного существа, и их будущая жизнь и смерть всецело зависела от повеления... нет, от прихоти этого индивида.

Так тому и быть.

Снаружи завывал ветер. В этом не было ничего примечательного, так как он завывал непрерывно. В конце концов, это была Сибирь, где, согласно всеобщим убеждениям, должен выть ветер. Действие происходило в Гулаге № 432, расположенном примерно в тридцати километрах к югу от Северного полярного круга и неподалеку — какие-нибудь сто пятьдесят километров — от большого города Вербанска с космополитическим населением в тридцать пять человек, где заканчивалась железная дорога.